Автор: Жемчужина
Холодный дождливый день. Такой же, как тогда. Так же облетали розовые лепестки сакуры, и пахло пьяняще пряной листвой. Вот только не было внутри этого обжигающего холода.
И шел я тогда не на кладбище, а к ней в роддом. В одной руке был букет красных роз, а в другой пакет с огромным зайцем. Их должны были выписать, дом был подготовлен для ребенка и молодой матери. Но кто знал, что все будет так?
Трое суток непрекращающихся сообщений: «Террористы приказывают снять оцепление, иначе они начнут расстреливать заложников», «Террористы засели в родильном отделении». И сотни, тысячи соболезнований: «Мамору, нам так жаль», «Ты не волнуйся, все будет хорошо», «Ты видел будущее, они были там».
Да, там они были. Но, боюсь, будущее изменилось…
- Сегодня отряд специального назначения попытался прорваться в здание больницы… - а дальше неутешительная информация… Террористы поняв, что у них нет шансов открыли огонь по заложникам. Сейлор воины ничего не смогли сделать, когда мы, наконец, прорвались внутрь все было кончено. Усаги, тело которой было прошито пулями, лежала на полу, холодными, закоченевшими пальцами прижимая к себе мертвую девочку – нашу новорожденную дочку. В широко распахнутых глазах жены ужас, рот распахнут в немом крике. Во лбу маленькая дырочка с запекшейся кровью по краям.
Я не знаю, как я пережил те дни. Часы ползли медленно, телефон я отключил ещё в тот день, когда террористы захватили больницу. В день похорон лил мрачный, мелкий дождь, словно небо оплакивало погибших. В тот день на кладбище были сотни людей. Так хотелось тишины и одиночества, но отовсюду были слышны шепотки. Девочки брезгливо смотрели на толпящихся за их спинами «скорбящих». Отец Усаги гневно просил «скорбящих» удалиться и оставить их в покое. Журналисты сновали вокруг, как крысы вокруг оставленного на столе куска сыра. И каждый считал своим долгом фальшиво посочувствовать и спросить: «А что же чувствует муж погибшей девушки?».
Стоящие возле соседних могил люди, возмущались, неужели больше не на чем делать карьеры, как на смертях?
Сегодняшний день объявлен днем траура. На кладбище вновь стекаются сотни людей, многие здороваются со мной. Много часов мы стояли на могилах. Сотни ставших в тот день отцами и вдовцами. Сотни родителей, потерявших своих дочерей и внуков.
Я надеялся, что она возродится.
Небеса рассудили иначе.
Сегодня нашей малышке был бы годик и два дня. В моей квартире одиноко стоит маленькая кроватка и кресло-качалка. Но нет той для кого я делал эту кроватку. Нет той для кого было куплено кресло.
И дом пуст. И в сердце пусто.